<< Сентябрь 2017 >>
  Пн. Вт. Ср. Чт. Пт. Сб. Вс.
>  28  29  30  31 1 2 3
> 4 5 6 7 8 9 10
> 11 12 13 14 15 16 17
> 18 19 20 21 22 23 24
> 25 26 27 28 29 30  1

«1 сентября – день, исключенный из оборота»


В гражданское законодательство впервые вводится специальное регулирование юридически значимых сообщений (ст. 165.1 ГК). Установлено, что если адресат не получил сообщение по обстоятельствам, зависящим от него, то оно все равно считается полученным. Как Вы оцениваете эту новеллу? – Возможно, я заблуждаюсь, но мне кажется, что эта статья ничего принципиально не меняет – она впитала в себя те правила, которые уже применяются на практике. Ведь огромное число юридически значимых сообщений и сейчас передается. Например, извещение сособственника о желании продать свою долю в праве собственности постороннему лицу. Что касается места доставки сообщения, то оно может быть определено соглашением сторон. Если специальной договоренности нет, тогда в отношении юридических лиц – это адрес, указанный в ЕГРЮЛ, а для граждан – это место регистрации. Кстати, в отношении граждан есть интересный вопрос. Сообщение может доставить и курьер, но по общему правилу этим занимается почта. В силу Федерального закона от 17.07.1999 № 176-ФЗ «О почтовой связи» почта «доставляет (вручает) корреспонденцию». Обычно для доставки корреспонденции используется почтовый ящик. Можно ли считать, что сообщение доставлено, если оно опущено в почтовый ящик? Я думаю, нет. На это указывает и анализ практики, и общее мнение. Гражданин не обязан заглядывать в почтовый ящик, более того, он не обязан его иметь. Значит, по воззрениям оборота для передачи юридически значимого сообщения недостаточно просто передать его на почту. Необходимо принять меры для его вручения адресату. В силу обычной нормы использование так называемого почтового отправления с уведомлением о вручении достаточно, чтобы считать, что отправитель надлежаще выполнил обязанность по передаче сообщения.
– Приравнивается ли к этому роспись получателя на бланке курьера?
– Полагаю, что в данном случае нужно ориентироваться на то, вменено ли в обязанность курьеру передать письмо лично. Курьер действует на основе договора, а в договоре это должно быть предусмотрено. Если отправитель не позаботился о таком условии, то риск вручения сообщения недолжному лицу будет лежать на отправителе.
– То есть компаниям, как и раньше, лучше перестраховаться и воспользоваться наиболее надежными способами?
– Давайте разграничим две ситуации – что необходимо и что желательно. То, что любой заботливый отправитель изберет наиболее надежный способ, это понятно. Самые осторожные даже приходят в почтовое отделение и контролируют процесс, просят почтальона, чтобы он вручил письмо лично в руки. Но очевидно, что это чрезмерно. Поэтому давайте посмотрим, как должно быть. Если отправитель направил извещение по верному адресу и предпринял не повышенные, а обычные, подчеркиваю, обычные меры – направил письмо с уведомлением о вручении, а адресата нет, то это риск адресата. Ведь именно он указал место для доставки корреспонденции. Если же отправитель не предпринял обычно требуемые меры, то адресат может сослаться на неполучение извещения. Таки образом, юридически вопрос упирается в распределение риска неблагоприятных последствий.
– А если сторона уведомила контрагента о почтовом адресе, но тот все равно направил сообщение на адрес из ЕГРЮЛ – на ком будет лежать риск?
– Тот адрес, который согласован сторонами, безусловно, имеет приоритет. При этом нельзя забывать, что любое соглашение мы должны толковать по правилам ст. 431 Гражданского кодекса РФ – в расчет может приниматься сложившаяся между сторонами практика. Если мы постоянно ведем переписку через определенный адрес и определенным способом, то контрагент вправе рассчитывать на то, что именно так ему будут передаваться все сообщения. И действия отравителя по передаче сообщения на адрес, указанный в ЕГРЮЛ, в этом случае должны быть расценены как недобросовестные. Потому что сложившаяся в отношениях сторон практика есть молчаливо согласованные условия, которые в силу принципа свободы договора имеют приоритет в отношении общих правил, если, конечно, эти правила не являются императивными.
– Как же будет распределяться бремя доказывания по получению юридически значимых сообщений?
– Я бы рассуждала так. Норма установлена в интересах отправителя. Поэтому и презумпция должна «работать» в его пользу. Если он направил сообщение по надлежащему адресу и при этом предпринял обычные меры для его доставки, с точки зрения материального права следует исходить из того, что сообщение передано. Опровергать презумпцию будет адресат. Он может доказывать, что не получил сообщение по обстоятельствам, не зависящим от него. Важно подчеркнуть, что речь идет не о наличии или отсутствии вины адресата. Смешно звучит: виновен в том, что живет не по месту регистрации. Речь не об ответственности, а о распределении риска неблагоприятных последствий.
– Внесенные в ГК РФ изменения существенно меняют правила признания сделок недействительными (ст. 178). Теперь необходимо, чтобы заблуждение одной из сторон было существенным.
– По своей сути сделка – это волеизъявление, и следует согласиться с тем, что для поддержания стабильности оборота лицо, которое изъявило волю, должно быть связано своим волеизъявлением. Если ты выразил волю и тебя разумно и добросовестно поняли – держи слово. Но было бы излишней строгостью со стороны законодателя обязывать каждого исполнить любое непродуманное или ошибочное обещание. Поэтому и возникает вопрос о влиянии заблуждения на сделку. Основанием для оспаривания сделки и сейчас является только существенное заблуждение, но проблема в том, что в действующей редакции ст. 178 отсутствует определение самого понятия «существенное заблуждение». В новой редакции оно есть – появилась еще одна легальная дефиниция. Наши учителя говорили, что любая легальная дефиниция опасна, так как может ограничить возможности правоприменения. Но в данном случае определение сформулировано грамотно с точки зрения юридической техники. Кроме того, обратите внимание – в новой редакции сохраняется открытый перечень типичных существенных заблуждений. Думаю, изменения, внесенные в эту статью, помогут практике. Поэтому я оцениваю их положительно, в отличие от новых формулировок, появившихся во многих других статьях.
– Что добавили в перечень существенных заблуждений?
– Во-первых, это подп. 1 п. 2: очевидная оговорка, описка, опечатка и т. п. До сих пор существовала проблема – как квалифицировать такие явные ошибки. Теперь этот вопрос снят, и мы можем расценивать их как заблуждение. Во-вторых, уточнена квалификация заблуждения в предмете – добавлено «в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные». Обратите внимание – рассматриваются в обороте. Законодатель ориентирует нас на то, что источником права является не только закон, но и обычай. Возьмем, например, автомобиль. Понятно, что здесь существенны марка, объем двигателя, для подержанных автомобилей – пробег. А вот, например, цвет автомобиля? Сомневаюсь, и не только потому, что цвет не влияет на возможность использования автомобиля по назначению, но и потому, что в отношении автомобилей оборот не предъявляет таких требований. В отличие, например, от одежды, которую, как известно, можно поменять, если она не подошла по расцветке. Может быть, скоро автомобили будут подобно шляпкам подбирать к цвету глаз, и воззрения оборота изменятся. Кстати, для применения нормы важно понимать, что такое предмет сделки. В данном случае речь идет о том благе, которое предоставляется по сделке (вещь, услуга и т. д.). А вот под предметом договора, упоминаемым в ст. 432 ГК, понимают действия, которые стороны должны совершить. Определив предмет договора, мы можем отнести его к договорам того или иного вида, то есть определить его природу. Напомню, что заблуждение в природе сделки традиционно рассматривается как существенное (например, сторона думала, что заключает договор ренты, а заключила договор купли-продажи в рассрочку).
– Как Вы считаете, в каких случаях возможно заблуждение при совершении сделок между юридическими лицами?
– Известно, что природу юридического лица объясняют по-разному. На мой взгляд, ближе всех к правильному решению подошел Борис Борисович Черепахин. Он писал, что не нужно искать что-либо или кого-либо за фигурой юридического лица, потому что юридическое лицо – это юридическое лицо. Это субъект, с действиями которого связывается изменение прав и обязанностей. Поэтому с точки зрения теории сделок юридическое лицо может заблуждаться так же, как и физическое. Я дополню поставленный вопрос: можно ли признать, что юридическое лицо заключило сделку в состоянии аффекта? Думаю, что можно. Понятно, что действия юридического лица – это всегда действия живых людей. Если орган юридического лица в момент совершения сделки находился в таком состоянии, что не мог руководить своими действиями и понимать их смысл, такая сделка может быть признана недействительной. То же относится и к заблуждению.
– Ранее действовала презумпция ничтожности сделок, а с сентября такие сделки будут считаться оспоримыми. Не вызовет ли это проблем на практике?
– Полагаю, что вызовет. И статья 168 Гражданского кодекса будет одной из самых проблемных с точки зрения правоприменения. Во-первых, ее сложно прочитать. Многие специалисты сокрушаются, что теперь вообще никто ничего не поймет, а если и поймет, то не сможет оценить риск признания сделки оспоримой или ничтожной. Но, как показывает многовековой опыт, – практика все равно справляется с дефектами законодательства, в частности, вынуждает законодателя изменить норму. В целом же изменение презумпции – противоречащая закону сделка по общему правилу будет оспоримой – оправдано. Сейчас сделка, противоречащая закону, является ничтожной, если специально не установлено иное, а именно, что сделка оспорима, либо в отношении нее законом предусмотрены иные последствия. В результате недобросовестная сторона может легко «убить» сделку, даже если она уже исполняется. Классический пример – сторона получает исполнение от добросовестного контрагента, а потом «неожиданно» обнаруживает, что сделка противоречит закону, а значит, ничтожна. И таких злоупотреблений слишком много. Добавим случаи, в которых стороны исполняют ничтожную сделку и не видят в этом нарушения своих интересов. Сегодня такие действия противоправны. Все это дестабилизирует оборот. Идея сохранять сделки с дефектами, если они не нарушают законные интересы участников оборота, представляется верной.
– Как же теперь разграничить оспоримую и ничтожную сделку?
– Итак, есть общее правило – сделка, не соответствующая требованиям закона, оспорима. Это означает, что такая сделка порождает правовые последствия, на которые рассчитывали стороны. Эти правовые последствия существуют, пока заинтересованное лицо не поставит вопрос о том, что их (последствия) сохранять не нужно. Понятно, что такой подход работает на стабильность оборота. Из этого общего правила сделаны два исключения. Первое исключение – сделка ничтожна. В каких случаях? Вот тут будут проблемы. Существуют два случая отнесения сделок к ничтожным. Во-первых, когда затронуты публичные интересы. Традиционно к таким сделкам относятся те, которые связаны с расходованием бюджетных средств, отчуждением государственного имущества и т. п. Но, возможно, теперь практика по-новому подойдет к перечню таких сделок. Во-вторых, когда затронуты права и охраняемые законом интересы третьих лиц. Это положение меня очень смущает. Представьте, что собственник совершает сделку с вещью, переданной в аренду. Может ли такая сделка затронуть интересы арендатора? Конечно, может. Значит, любой дефект такой сделки будет означать ее ничтожность. Но правильно ли это? Тем более, что и из правила о ничтожности сделок есть свои исключения, возвращающие нас к оспоримости и другим последствиям. Этакая многоэтажная конструкция. Думаю, потребуются подробные разъяснения высших судебных инстанций, особенно по поводу сделок, затрагивающих права и законные интересы третьих лиц. Потому как ожидать от законодателя вдумчивой ревизии норм о недействительности сделок, бесперспективно.
– В ГК РФ появится положение об исцелении оспоримой сделки (п. 2 ст. 166). Не приведет ли это к злоупотреблениям?
– Я бы не сказала, что это исцеление оспоримой сделки. Все-таки исцеление – это устранение дефектов полностью. В данном случае лучше говорить о юридическом приеме, который позволяет бороться с недобросовестными и легкомысленными действиями. Речь идет не о том, что сделка исцеляется, а о том, что ее сторона лишается права ссылаться на соответствующий дефект сделки. В новой норме нет ссылки на то, что поведение такой стороны после совершения сделки должно быть обязательно связано с исполнением сделки. Достаточно, чтобы явствовала ее воля сохранить сделку. Исполнение является безусловным подтверждением воли сохранить сделку. Но воля сохранить сделку может проявляться и в других действиях, не связанных с исполнением. Например, сторона заключила договор поставки и готовится к его исполнению: освобождает площади для хранения полученной продукции, рекламирует изделия и т. д. – из подобного поведения тоже явствует воля сохранить сделку.
– Какие изменения произошли с нотариальной формой сделки?
– Сейчас в ст. 163 ГК РФ содержится классическое определение нотариальной формы сделки. Нотариальная форма придается сделке путем проставления на соответствующем документе удостоверительной надписи нотариуса. Нет надписи – не соблюдена форма, и сделка ничтожна. Есть надпись – форма соблюдена, а дефекты содержания и других элементов сделки будут оцениваться отдельно. В новой редакции предложена следующая формулировка: «нотариальное удостоверение означает проверку законности, в том числе наличия у сторон права на совершение сделки, и осуществляется в порядке, установленном законом о нотариате». А теперь представьте: судье приносят нотариально удостоверенный договор, на нем проставлена удостоверительная надпись, но выясняется, что нотариус небрежно выполнил свои обязанности и упустил, что для заключения этого договора требовалось согласие третьего лица. Согласия нет, значит, не было права на совершение сделки. Какое решение судья должен вынести, опираясь на буквальный смысл новой редакции ст. 163? Поскольку нотариальная форма заключается в проверке права на совершение сделки, нет права – нет нотариальной формы. Сделка ничтожна за отсутствием формы. То же в отношении проверки законности содержания сделки. Теперь по нотариально удостоверенным сделкам, с легкой руки автора новой редакции ст. 163, любой их дефект будет означать отсутствие нотариальной формы.
– Как же стороне убедиться в том, что нотариальная форма соблюдена?
– Сейчас все понятно – если есть удостоверительная надпись, значит, форма соблюдена. Но узнать, осуществлена ли проверка законности сделки и полномочий сторон, можно только путем специального исследования договора, а может быть, и расследования того, как действовал нотариус, удостоверивший сделку. Что-то, мягко говоря, невразумительное. И это результат того, что в новой редакции статьи смешаны две абсолютно разные проблемы. Удостоверительная надпись – это понятный для оборота знак того, что нотариальная форма соблюдена, и сделка не может быть признана ничтожной из-за дефекта формы. Дефекты иных элементов сделки с точки зрения материального права оцениваются по иным признакам и влекут иные последствия. Процедура же удостоверения сделки определена в законодательстве о нотариате. И, кстати, эта процедура включает не только то, что указано в новой редакции ст. 163 ГК РФ. Если нотариус нарушил эту процедуру, он понесет дисциплинарную ответственность. А если при этом причинил сторонам убытки, будет обязан возместить их. Но переносить в Гражданский кодекс правила иной отраслевой принадлежности, предназначенные для достижения целей, не свойственных гражданско-правовым нормам, означает навредить обороту.
К сожалению, сегодня законопроектные работы ведутся из рук вон плохо. В результате новые законы пестрят небрежными формулировками, нестыковками между статьями, юридически безграмотными положениями. Доходит до курьезов. Обратите внимание, что в силу ст. 3 Федерального закона от 07.05.2013 № 100-ФЗ новая редакция Гражданского кодекса РФ применяется к правоотношениям, возникшим после дня вступления закона в силу, то есть со 2 сентября. Ныне действующая редакция применяется к отношениям, возникшим до дня вступления закона в силу, то есть по 31 августа включительно. Таким образом, получается, что 1 сентября 2013 года – день, исключенный из оборота.




Автор: Руководитель Центра от 28.08.2013   |  Оценка  




 
  



Также читайте следующие новости




















Связанные статьи
Арбитражные суды смогут передавать исполнительные листы напрямую приставам
Переговоры с более сильным контрагентом. Как при заключении договора отстоять интересы компании
Установлена презумпция достоверности данных ЕГРЮЛ
Споры с работниками. Как доказать обратное?
В случае повреждения вагонов вплоть до их списания компания, которая пользовалась ими, не должна платить владельцу штраф за простой
Продажа тура в рассрочку. Налогооблагаемый доход при «упрощенке»
«Аренда» персонала в Европе. Когда заемный работник пользуется теми же льготами, что и штатный
Зарубежный опыт. Обзор налогового законодательства
Федеральная служба по финансовым рынкам упраздняется
ВАС РФ решил бороться с тотальным оспариванием сделок банкрота
Защита прав медицинских организаций.
Неустойка по договору не облагается НДС
Организация отказалась от товарного знака / Хозяйство выплачивает работникам зарплату собственной продукцией. Возникает ли база по НДС в данном случае? / У хозяйства есть партнеры за рубежом. Можно ли учесть при расчете налога на прибыль стоимость телефон
В списке участников собрания два адреса одного акционера. Направить уведомление можно по любому из них
Защита прав пациентов. Компенсация вреда от врачебной ошибки.
Как исправить существенные ошибки
Чужой товар выпущен под брендом, сходным с товарным знаком компании. В суде удалось взыскать компенсацию
Новые требования к in-house юристам. Какие навыки помогут найти работу даже в условиях конкуренции
Споры с контрагентом в международном коммерческом арбитраже. Непривычные нюансы судебной процедуры
Когда юрист, бухгалтер и финансист не могут понять друг друга

Вы не можете комментировать!
CMS Status-X