<< Январь 2018 >>
  Пн. Вт. Ср. Чт. Пт. Сб. Вс.
> 1 2 3 4 5 6 7
> 8 9 10 11 12 13 14
> 15 16 17 18 19 20 21
> 22 23 24 25 26 27 28
> 29 30 31  1  2  3  4

России нужен новый Уголовно-процессуальный кодекс


Александр II-Освободитель провозгласил: «Правда и милость да царствуют в судах». Без сомнения, судебная реформа 1864 года открыла великую эпоху в правовой истории России. Тогда даже самые ярые консерваторы, такие как известный публицист Михаил Катков, называли ее результаты невиданной аномалией, «самодержавной судебной республикой в пределах русского Царства», которой предоставлена «полная власть над своим народом»1. Наиболее запоминающимся достижением этой реформы явилось создание равного для всех сословий суда присяжных и учреждение института присяжных поверенных (адвокатуры). Непреходящее значение имело то, что впервые в российской истории судьи стали несменяемыми и независимыми. Важным результатом было и включение прокуратуры и судебных следователей в состав судебного ведомства. В области уголовного процесса итогом всех этих преобразований стал его переход к смешанному типу с преобладанием на предварительном расследовании следственно-розыскных (инквизиционных) признаков 2 и состязательных — на последующих судебных стадиях.

По сути, Россией была реципирована континентальная, или французская, система процесса, а при создании Устава уголовного судопроизводства в качестве образца был взят классический наполеоновский Кодекс уголовного следствия (Code d‘instruction criminelle, фр.) 1808 года. Пореформенный уголовный процесс России — это почти чистый французский морфологический тип, в котором юридический статус судебного следователя, подобно положению французского juge d’instruction, был в значительной степени связан полномочиями обвинительной власти.

Квинтэссенция такого процесса — это, во-первых, соединение судебной и следственной власти в лице следственного судьи (судебного следователя) и отчасти председательствующего в судебном заседании, который обладает сильными дискреционными полномочиями по проведению судебного разбирательства.

Во-вторых, благодаря смычке суда и следствия, судебные доказательства появляются вне стен суда, что не мешает им быть использованными в ходе судебного разбирательства на равных с доказательствами, полученными прямо в судебном заседании, а значит, есть возможность мягкого манипулирования в интересах тех, кто их собирал — прокурора и следователя, — то есть фактически в пользу стороны уголовного преследования, что неудивительно, ибо после войн и революций именно уголовный процесс на протяжении всей предыдущей истории служил наиболее острым орудием политической борьбы и поддержания государственной власти.
Последствия смешанного процесса

Что же представляет собой подобный тип уголовного процесса в политологическом смысле? Это отражение в судебной сфере авторитарного бонапартистского политического режима, который в уготованное для него историей время послужил ударной силой новой «индустриальной волны» — эпохи, идущей на смену отжившим общественным укладам, выравнивая в странах европейского континента внутренние цивилизационные условия под новый, буржуазный шаблон.

Россия, как известно, не пошла «с повинной головой к нетерпеливому герою». Однако, как это нередко бывает в истории, обаяние побежденных оказалось сильнее гордости победителей, и, на всех парах устремившись в будущий XX век, она сама с восторгом вошла в новый мир, обеспечивая себе начальные условия для промышленного капиталистического рывка. Для этих целей ее полностью устраивал следственно-состязательный уголовный процесс, который удовлетворял потребности страны путем более гибкого управления с помощью стратегии, в терминологии Вильфредо Парето, не «львов», а «лис».

Впрочем, не следует думать, что смешанный процесс был неким обманом или «орудием угнетения», хотя некоторые французские криминалисты и называли его «фасадом с высокопарными формулами, за которым творится насилие над личностью» 3.

Напротив, следственно-состязательное уголовное судопроизводство было единственно возможной и эффективной формой, которая гарантировала в условиях континентальной политической реальности становление и устойчивое развитие индустриально-капиталистического общества.

Полная состязательность при производстве по уголовным делам на континенте в то время была преждевременна ввиду ряда причин.

Главная из них, на наш взгляд, — социальное неравенство, особенно остро проявившееся в период так называемого первоначального накопления капитала и индустриальной ломки патриархальных укладов, которое государство ради создания необходимых условий для капиталистического гражданского оборота призвано было формально-юридически нивелировать путем применения общего правового стандарта к богатым и бедным, знатным и простолюдинам. Для этого оно взяло на себя публичную обязанность собирать доказательства и доказывать виновность, будучи своего рода посредником между фактически неравноценными сторонами уголовно-правового конфликта, стоящими на разных ступенях социальной лестницы.

Принципиально важно, что эта функция возлагается на судебного чиновника (судебного следователя или следственного судью), который, по крайней мере формально, является независимым от сторон, а потому предполагается беспристрастным.

Другими словами, сущность процесса этого типа состояла в обеспечении формально-правового равенства граждан и личной свободы, а там, где это не затрагивало коренные интересы правящей элиты (факультативно) — и фактического равенства в уголовном судопроизводстве 4.
«Секрет» смешанной системы уголовного процесса

Однако, примеряя на следователя судейскую мантию, такой процесс тщательно скрывает одно важнейшее противоречие.

Французские процессуалисты, кивая на следственного судью, до сих пор гордятся якобы состязательным характером своего уголовного судопроизводства. Однако главная его тайна, своего рода «каморка в замке Синей бороды», состоит в том, что следственный судья — это в первую очередь следователь, а потому сначала уголовный преследователь, и только потом уже судья. Собственно, на время следственной деятельности он фактически перестает быть судьей, ибо функция правосудия, сливаясь с уголовным преследованием, растворяется в ней почти без остатка.

Не случайно заокеанские коллеги до сих пор отказываются признавать континентальный процесс состязательным, а именуют его «неоинквизиционным».

Отмеченная непоследовательность в положении следственного судьи в таком типе процесса объясняется, как нам представляется, желанием государства подстраховаться на случай, если в критической ситуации для него будет необходимо, в отступление от принципа полного равенства всех перед законом и судом, воспользоваться уголовным процессом не как средством правосудия, а как инструментом политического управления. Тем более это необходимо политическому классу при реальном допущении народного правосудия в виде суда присяжных, этого детища демократической революции, способного de facto нуллифицировать уголовный закон и помиловать виновного.

Предварительная подготовка доказательств стороной уголовного преследования — при отсутствии симметричной возможности у стороны защиты — чаще гарантирует представителям государства победу в судебном поединке «за явным преимуществом», как если бы присяжным пришлось выбирать между исполнителем заранее хорошо отрепетированной роли и оратором, вынужденным выступать экспромтом.

Редкие исключения из этого правила обычно имеют особенный резонанс, становясь известными именно благодаря своей уникальности.

Словом, определенное выравнивание положения частных лиц — потерпевшего и обвиняемого — в таком процессе покупалось ценой, пусть и завуалированного, но вполне осязаемого неравенства возможностей государственного (публичного) обвинения и защиты.

Фактически формализованное предварительное расследование, с одной стороны, и суд присяжных, с другой, явились в классическом континентальном процессе XIX – первой половине XX века дополняющими друг друга элементами (консервативным и либеральным) системы сдержек и противовесов, конкретное соотношение и дозировка которых всегда определялись политическими условиями и задачами той или иной исторической эпохи и локализации.
Советское наследие




Автор: Руководитель Центра от 10.10.2014   |  Оценка  




 
  



Также читайте следующие новости




















Связанные статьи
Когда юрист, бухгалтер и финансист не могут понять друг друга
«Аренда» персонала в Европе. Когда заемный работник пользуется теми же льготами, что и штатный
Новые требования к in-house юристам. Какие навыки помогут найти работу даже в условиях конкуренции
Защита прав медицинских организаций.
Чужой товар выпущен под брендом, сходным с товарным знаком компании. В суде удалось взыскать компенсацию
Споры с работниками. Как доказать обратное?
Федеральная служба по финансовым рынкам упраздняется
Защита прав пациентов. Компенсация вреда от врачебной ошибки.
Споры с контрагентом в международном коммерческом арбитраже. Непривычные нюансы судебной процедуры
Зарубежный опыт. Обзор налогового законодательства
Неустойка по договору не облагается НДС
Переговоры с более сильным контрагентом. Как при заключении договора отстоять интересы компании
Организация отказалась от товарного знака / Хозяйство выплачивает работникам зарплату собственной продукцией. Возникает ли база по НДС в данном случае? / У хозяйства есть партнеры за рубежом. Можно ли учесть при расчете налога на прибыль стоимость телефон
Как исправить существенные ошибки
В списке участников собрания два адреса одного акционера. Направить уведомление можно по любому из них
В случае повреждения вагонов вплоть до их списания компания, которая пользовалась ими, не должна платить владельцу штраф за простой
Установлена презумпция достоверности данных ЕГРЮЛ
ВАС РФ решил бороться с тотальным оспариванием сделок банкрота
Арбитражные суды смогут передавать исполнительные листы напрямую приставам
Продажа тура в рассрочку. Налогооблагаемый доход при «упрощенке»

Вы не можете комментировать!
CMS Status-X